Согласие на публикацию интервью

Исключительное право на интервью

Вопрос: Джамалудинова Анжелика, 21 год (Московская область)

Кому принадлежит исключительное право на интервью?

Ответ Винник Бориса, магистрант Программы «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА):
Неоднозначно решается вопрос об интервью как объекте авторского права. Согласно п. 3 ст. 1259 ГК РФ допускается существование произведений в устной форме (в виде публичного произнесения, публичного исполнения и в иной подобной форме). В связи с этим устные выступления, в том числе в форме ответов на записки и устные вопросы из зала, относят к объектам авторского права. Однако следует учитывать, что такие ответы не будут объектами авторского права в том случае, если содержат лишь сообщения, «имеющие характер простой пресс-информации». Данное правило закреплено в п. 8 ст. 2 Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений. Публичные ответы лица, занимающегося творческим трудом, являются результатом творческой деятельности. Поскольку они носят отпечаток личности автора, их следует отнести к литературным произведениям, выраженным в устной форме. Они представляют собой не просто ответы на вопросы — в них выражено мнение выступающего лица, обработанное его творческим воображением..Например, высказывание, которые воспринимается как афоризм, должно охраняться авторским правом в соответствии со ст. 1267 ГК РФ. Однако пока устное произведение не зафиксировано на каком-либо материальном носителе, его практическая защита составляет довольно сложную задачу. Вместе с тем вне зависимости от возможных практических трудностей доказывания правовая охрана устных произведений гарантируется государством и закрепляется в законе.
Вместе с тем если в статье, книге или на фонограмме содержатся не только ответы опрашиваемого, но и тексты некоторых вопросов, то данный случай в определенной степени можно рассматривать как некий аналог интервью. По вопросу об авторском праве на интервью в юридической науке сложилось единое мнение, которое можно охарактеризовать следующим образом: авторские права на интервью принадлежат лицу, давшему интервью, и лицу, проводившему интервью, как соавторам, если иное не предусмотрено соглашением между ними. Использование интервью допускается лишь с согласия лица, давшего интервью.
Таким образом, можно сказать, что под признаки охраняемого авторским правом произведения попадают и интервью, несмотря на то, что они прямо не указаны в перечне охраняемых произведений
В то же время, несмотря на кажущуюся простоту, вопрос об авторстве на интервью представляет определенную сложность и не предполагает однозначного ответа. Это связано с тем, что журналист делает свой творческий вклад, который состоит прежде всего в подборе, последовательности и формулировке вопросов. В ряде случаев журналист не только спрашивает, но и сам констатирует, комментирует те или иные факты, задавая тон всему интервью в целом и направляя опрашиваемого на развитие одной определенной мысли или ее оспаривание.

Кроме того, часто в круг задач журналиста входит необходимость придания ответам собеседника надлежащей литературной формы, освобождение их от ненужного балласта и иное, в связи с этим творческое участие журналиста в создании интервью бесспорно. В то же время интервьюируемый может ограничиваться лишь пассивными ответами на вопросы, которые ставит ему интервьюер, и не играть в интервью необходимой активной роли. Соответственно, его вклад не может носить творческого характера, следовательно, не может выступать основанием для претензий на авторство. В данном случае интервьюируемый вправе требовать только защиты его ответов от искажения при опубликовании.
Оригинальная форма, тщательно продуманная композиция и индивидуальный стиль интервью — основные условия предоставления охраны таким произведениям по авторскому праву. Таким образом, можно сделать вывод, что интервью является объектом авторского права и охраняется наравне с остальными произведениями гражданским законодательством. В его создании участвуют два лица (в отдельных случаях возможно и большее количество людей, например пресс-конференция), следовательно, они рассматриваются в качестве соавторов. Особенности самого интервью как произведения определяют и специфику защиты прав интервьюера и интервьюируемого, что играет значительную роль в правоприменительной деятельности.
Пример.Известная актриса Марлен Дитрих предъявила иск к газете в связи с публикацией интервью актрисы, в котором она рассказывала о своем жизненном пути. На самом деле актриса не давала интервью и не разрешала публикацию сведений о своей жизни. Несмотря на то что содержащиеся в публикации сведения соответствовали действительности и в основном были уже известны публике, парижский суд счел публикацию недозволенным вмешательством в частную жизнь и вынес решение в пользу истицы, взыскав с ответчика 1,2 млн. франков. Причиной такого высокого взыскания послужило то, что актриса одновременно с компенсацией морального вреда потребовала возмещения упущенной выгоды, поскольку, по ее утверждению, она сама собиралась опубликовать собственные мемуары, а в результате неправомерных действий ответчика вынуждена была отказаться от этого намерения.

Согласование интервью

Российское законодательство о СМИ хоть и запрещает цензуру, но в случае с интервью делает исключение и позволяет собеседнику требовать текст для ознакомления перед публикацией. Однако это не значит, что журналист обязан всякий раз предоставлять текст. Собеседник имеет право, но воспользуется он этим правом или нет — его дело. И если по окончании разговора он про согласование текста ничего не говорит, журналист может воспринимать это как разрешение публиковать интервью без визирования. Напоминать собеседнику о его праве не надо. Надо радоваться, так как вероятность того, что собеседник улучшит текст, минимальна, а вероятность того, что текст ухудшится, очень велика.

Если же собеседник настаивает на визировании интервью, надо подчиниться. Однако при передаче текста на согласование следует упомянуть собеседнику правила согласования интервью, сложившиеся в журналистике. Эти правила таковы:

  • 1. Интервью предоставляется на согласование без заголовка и вводки. Эти элементы интервью не относятся к прямой речи собеседника, и поэтому согласовывать с ним их не надо.
  • 2. Собеседник имеет право:
    • • исправлять собственные фразы, которые были неверно записаны;
    • • дополнять сказанное в случае, если эти фразы были произнесены в разговоре, но выпали при расшифровке, а собеседник считает их очень важными. Однако этим правом допустимо пользоваться в разумных пределах. Недопустимо разбавлять текст безразмерными банальностями, такими как «детство — это время, когда закладывается все то, чем человек будет жить в дальнейшей жизни, и поэтому очень важно именно в детстве задать ребенку правильные ориентиры, которые помогли бы ему, когда он станет взрослым, правильно расставлять приоритеты и отличать хорошее и полезное от плохого и вредного». Покажите мне читателя, который этого не знает!
    • • актуализировать сказанное, если между беседой и согласованием текста произошли какие-то события, которые повлияли бы на его ответы. Например, когда я брал интервью у певца и тогдашнего председателя комитета Госдумы по культуре Иосифа Кобзона, он обвинил другого певца и депутата Госдумы Александра Розенбаума в уклонении от депутатских обязанностей. Однако при согласовании текста Кобзон сообщил, что Розенбаум начал исправляться и сделанное во время беседы высказывание будет выглядеть неуместно. Фразу про неработающего в Госдуме Розенбаума из интервью вычеркнули;
    • • удалять свои слова, которые воспринимаются как нежелательные для опубликования. Этим правом тоже допустимо пользоваться в разумных пределах.

Как бороться с избыточным вычеркиванием ярких фраз из интервью, сказано ниже.

Иногда собеседник может запретить публикацию всего интервью, сочтя его слишком откровенным. Так произошло с интервью, которое владелец нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский дал специальному корреспонденту газеты «Коммерсантъ» Наталье Геворкян. Взятое в середине 2002 г. интервью было опубликовано лишь 1 июня 2005 г. Во вводке говорилось, что в 2002 г. появлению текста в газете «помешала слишком высокая степень откровенности интервьюируемого. Во всяком случае, так обосновали в пресс-службе Михаила Ходорковского его просьбу отложить публикацию на неопределенный срок».

  • 3. Собеседник не имеет права:
    • • вписывать то, что он не говорил во время беседы (кроме актуализации интервью);
    • • исправлять и вычеркивать вопросы журналиста. Если собеседник полностью вычеркивает свой ответ, вопрос все равно опубликуют, а вместо ответа будет пустое место;
    • • затягивать с согласованием интервью дольше определенного срока. В противном случае интервью считается согласованным по умолчанию и публикуется в первоначальном виде.

Андрей Ванденко рекомендует не отправлять текст на визирование по электронной почте, а визировать лично, убеждая собеседника оставить те фрагменты, которые тот намеревается вычеркнуть:

Выглядит это примерно так: «Что вас не устраивает? Давайте попробуем переговорить, перефразировать, уточнить. Вы же сами рассказали об этом.

Хорошо, я уберу неприятную вам тему, а вы компенсируете потерю равноценной историей. Вы же понимаете, что общались с журналистом под диктофон. Я пришел к вам не в гости. Почему отказываетесь от своих слов? Какие обстоятельства? Ах, идете на принцип? Я тоже могу пойти. Есть диктофонная запись, этого достаточно для публикации. Но я не хочу беседовать в таком тоне. Поэтому давайте искать компромисс. Я уберу вопрос-ответ, если вы объясните, почему я должен это делать и что будет взамен». Так слово за словом и отвоевывается плацдарм. Если тебя нет рядом, собеседник скорее всего уберет скользкий момент. Если ты рядом, стараешься его обаять, убедить, мол, ничего страшного, так даже лучше. Например, Пугачева во всем интервью споткнулась только на фразе «Я бздю». Спросила у меня: «А вот это надо оставлять?» Я ответил: «Алла Борисовна, классно, самое оно! Нормальные человеческие эмоции. Я бы вообще эту фразу в заголовок вынес». Пугачева подумала и сказала: «На ваше усмотрение. Если не стыдно такое печатать — вперед». А если бы отправил текст почтой, Алла бы только фыркнула: «Фу, что за пошлятина?!» и вычеркнула бы реплику.

Некоторые собеседники склонны злоупотреблять правом на вычеркивание своих слов. В результате вычеркнутыми могут оказаться все или почти все яркие фразы, ради которых журналист и брал интервью. В таком случае у журналиста есть такие варианты действий:

  • 1. «Поторговаться» с собеседником по поводу вычеркнутых им слов, попытаться убедить его, что он вычеркнул их зря, что они повысят интерес к интервью, а вреда никому не принесут.
  • 2. Сказать, что интервью в такой форме редакция публиковать не может, и напроситься на новую беседу, чтобы еще раз задать вопросы и получить уже те ответы, которые устроят и собеседника, и редакцию.
  • 3. Сообщить собеседнику, что из-за вычеркнутых им слов интервью публиковать не хотят, и потребовать у него гонорар (нужно называть сумму побольше), который журналист планировал получить от издания, а теперь по вине собеседника не получит. Деньги скорее всего собеседник не заплатит, а шанс, что он отзовет какие-то из своих исправлений, есть.
  • 4. Отказаться от публикации и считать, что время и усилия потрачены зря.
  • 5. Опубликовать интервью в том виде, в каком оно было получено после правки, со всеми вычеркиваниями и вставками, чтобы читатели видели, что собеседник вычеркнул и что вставил. В таком виде опубликовала интервью с политиком Олафом Шольцем (Olaf Scholz) немецкая газета TAZ.
  • 6. Опубликовать интервью в первоначальном виде, без учета исправлений. Судиться с журналистом и редакцией собеседник не будет, так как его слова остались на диктофонной записи. А вот насчет дальнейших отношений журналиста и собеседника все неоднозначно. Одни собеседники сочтут такую публикацию предательством и откажутся иметь с вами дело. Другие же поворчат и смирятся. Следует также иметь в виду, что интервью часто правят пресс-секретари, которые излишне перестраховываются в стремлении сделать приятное своему шефу. Уверенному же в себе шефу все равно, в чьей редакции выйдет текст: пресс-секретаря или журналиста.

Однажды для рубрики «Политик вне политики» я брал интервью у депутата Госдумы Геннадия Гудкова. Разговор касался того, как депутат отдыхает. Гудков похвастался, что у него особенный организм, который «лошадиную дозу алкоголя выдерживает без видимых признаков», и перепить Гудкова якобы невозможно, «обычному человеку со мной состязаться бесполезно». Согласованную версию интервью я получил за час до того, как мне надо было сдавать текст редактору. Все упоминания про водку из интервью исчезли. Вместо этого появились вставки, что в свободное время депутат гуляет, читает книжки, занимается спортом. Я рискнул и сдал редактору первоначальный вариант, с водкой. Текст вышел под заголовком «Меня перепить невозможно». Претензий ко мне не прозвучало. Более того, спустя несколько дней я обнаружил текст на личном сайте депутата.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *