Справедливое правосудие

Стандарты справедливого правосудия

19 ноября Высшая школа экономики и фонд «Либеральная миссия» провели круглый стол «Стандарты справедливого правосудия». Поводом для встречи стал выход из печати одноименной книги под редакцией ординарного профессора ВШЭ Тамары Морщаковой.

Игорь Клямкин

Книга «Стандарты справедливого правосудия», выпущенная «Либеральной миссией» и издательством «Мысль», стала третьей в рамках особого проекта фонда. «В 2007-2008 годах, занимаясь Восточной Европой, мы пришли к выводу, что нам нужно рассказать российскому читателю о европейских институциональных стандартах, — пояснил вице-президент «Либеральной миссии», ведущий круглого стола Игорь Клямкин. — Тема первой книги была связана с правом доступа к информации, второй — с госслужбой, и теперь мы представляем третью книгу, посвященную судебной системе».

Разговор на круглом столе шел, однако, не о самой книге. Она лишь дала повод задуматься о нескольких важных вопросах, которые и были сформулированы для обсуждения. Совпадают ли конституционные российские и общепризнанные международные стандарты справедливого правосудия? Направлено ли рассмотрение жалоб российских граждан в Европейском суде против России? Ограничение права на справедливое правосудие — внутригосударственная особенность или нарушение обязательств государства? Влияют ли на российскую судебную реформу стандарты справедливого правосудия?

Ответить на эти вопросы предлагалось четырем крупнейшим российским юристам — ординарному профессору ВШЭ, судье Конституционного суда РФ в отставке Тамаре Морщаковой, заместителям председателя Верховного суда РФ в отставке Виктору Жуйкову и Владимиру Радченко и председателю Адвокатской палаты Москвы Генри Резнику. Тон обсуждению задала Тамара Морщакова, отметившая «непреложность для цивилизованного развития» стандартов справедливого правосудия, наличие которого только и позволяет обществу в конфликтных ситуациях «обходиться без топора и кинжала, без кровопролития».

«Нынешний момент истории России и правосудия в России является нелегким, — продолжила она. — Официально все основные стандарты справедливого правосудия у нас признаны, но реальность совершенно с ними не совпадает». По словам Тамары Морщаковой, мало закрепить принципы правосудия в декларативных документах — эти принципы должны быть «имплементированы в реальную деятельность судов». Между тем в России «суд так и не стал решающим звеном в системе обеспечения прав людей», слишком часто суд занимается «простым одобрением материалов, представленных следствием». А сами правоохранительные органы имеют весьма специфические, никак не связанные со стандартами справедливого правосудия представления о том, как права граждан должны быть обеспечены.

Стоит ли удивляться, что защиты от произвола российских следственных и судейских органов граждане ищут за пределами России? Вопрос, на первый взгляд, риторический, но «государственники» неизменно доказывают, что практика обращения в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) и решения, им выносимые, являются посягательством на российский суверенитет. Тамара Морщакова такую трактовку считает в корне ошибочной и происходящей от непонимания самой сути права.

«Российская конституция взяла на себя обязательство следовать международным договорам и стандартам, — напоминает она. — Это не ограничение суверенитета, а его реализация. Россия сама выбрала путь поддержания стандартов в области прав человека, гуманитарных прав. Важно об этом помнить».

Тамара Морщакова

В том, что источником этих стандартов не является национальная правовая культура России, «ничего стыдного нет», считает Тамара Морщакова. Почему, помимо национального, важно еще и наднациональное закрепление стандартов прав и свобод? Хотя бы потому, что «благодаря двухуровневому закреплению этих стандартов каждый человек получает дополнительную защиту своих прав». Особо судья КС в отставке остановилась на праве граждан на судебную защиту, которое, в отличие от других конституционных прав, является неограничиваемым. «Ограничение права на судебную защиту, — подчеркнула она, — ни в каком случае не может потребоваться для обеспечения обороноспособности, сохранения конституционного строя или достижения любых других публичных целей».

ЕСПЧ в России нередко воспринимают как субсидиарный механизм обеспечения прав, при таком подходе его вердикты и толкования удобно считать «дополнительными», а потому необязательными к исполнению. Это также неверно. Решения наднациональных судов для стран, присоединившихся к их юрисдикции, являются обязательными. Более того, решения ЕСПЧ необходимо учитывать независимо от того, в отношении какой именно страны они вынесены. «Если решение касается тех же проблем, которые существуют в данной сфере в России, это решение является обязательным и для России», — отметила Тамара Морщакова. Все изложенное «дает основание утверждать, что ориентиры для организации судебной деятельности и судебной защиты России даны, и они ясны», а «нарушения этих стандартов не могут быть оправданы национальными особенностями или интересами обеспечения суверенитета».

Выступавший следом Генри Резник «самым большим достижением последних двадцати лет» назвал российскую конституцию, до которой «еще нужно дорастать» многим институтам и российскому обществу в целом. «Драма России в том, что у нас нет эволюционного развития, у нас перемены идут по принципу сублимации», — полагает адвокат. Он напомнил, что советский уголовный процесс был «неоинквизиционным», все государственные органы, включая суд, в ходе процесса фактически работали в спайке, перед ними в уголовно-процессуальном кодексе (УПК) ставились «одни и те же задачи». С принятием демократической конституции в 1993 году был заявлен новый принцип — состязательности.

Генри Резник

«Но заметьте — конституция была принята в 1993 году, а новый УПК — только в 2002 году, — подчеркнул Генри Резник. — За это время несколько раз изменились законы — о прокуратуре, МВД, ФСБ, новый Уголовный кодекс был принят в 1996 году. Но УПК-то все это время оставался прежним, а без процедуры, без справедливого правосудия даже уголовный кодекс — это клочок бумаги. Только через процедуры нормы уголовного закона получают жизнь».

Процессуальное законодательство стало полем битвы, на котором столкнулись интересы правоохранительных и следственных ведомств, судебного аппарата и гражданского общества. Показательно, что уже после принятия УПК в него было внесено около 300 поправок. «Идет борьба между интересами государства, которое хочет проводить репрессивную политику, и всякими «либерастами», которые говорят, что правосудие выполняет совершенно другую функцию, — считает Генри Резник. — Извините, но правосудие не борется с преступностью и не должно «гладить» правоохранительные органы, которые не справляются со своей задачей».

«В чем основная пакостная черта нашего уголовного правосудия? — продолжил адвокат. — Я не буду даже брать такое отвратительное явление, как заказные дела, хотя по ним общество в основном и составляет представление о состоянии российского правосудия. Главное, что не работает презумпция невиновности». По словам Генри Резника, «наши судьи никак не могут осознать себя представителями отдельной ветви власти, они себя осознают чиновниками в мантиях». Выдающийся британский юрист лорд Элдон еще в XIX веке говорил, что самое большое заблуждение — это считать, что дела делятся на черные и белые, тогда как значительная часть дел — серая. «И вот по этой категории дел должна работать презумпция невиновности, — уверен господин Резник. — Недоказанная виновность должна приравниваться к доказанной невиновности. А сейчас получить оправдательный приговор по обычным делам можно, только когда защита полностью разрушила обвинение. Но это невозможно сделать, потому что отрицательные факты в большинстве случаев не подлежат доказыванию». В этом смысле показательно, насколько различается процент оправдательных приговоров при рассмотрении дел одним судьей и судом присяжных — в пятнадцать раз (1% и 15% соответственно).

«Колоссальную проблему» Генри Резник видит и в отсутствии реальной состязательности сторон на процессе. У большинства обвиняемых нет средств на адвокатов, защитника им назначает суд. Даже в Москве при участии таких защитников разбирается почти две трети процессов (за вычетом дел, по которым заключены соглашения). В западных странах давно пришли к тому, что работа назначаемых судом защитников должна быть адекватно оплачена. Им выделяются деньги не только на гонорар, но и на неизбежные в суде расходы, например, на оплату качественных экспертиз.

Скажем, во Франции защитник получает 80 евро в час. В России с 1 января 2013 года он будет получать 550 рублей в день. «Мы следим за профессионализмом и добросовестностью адвокатов, — заверил глава Адвокатской палаты Москвы, — профнепригодных адвокатов мы изгоняем. Но до нас информации доходит очень мало, потому что это должна быть обязательно жалоба от подзащитного, который не юрист и не всегда может разобраться в том, как действовал адвокат».

Виктор Жуйков

Виктор Жуйков полагает, что независимый суд нужен прежде всего обществу, в то время как для власти он «как кость в горле». Отсюда и такая обидчивая реакция на рассмотрение дел российских граждан в ЕСПЧ. Российской власти и российским судам решения наднациональных судов крайне неудобны, хотя нормальное государство должно было бы быть заинтересовано в том, чтобы права граждан защищались как можно лучше.

Конституция РФ, напомнил Виктор Жуйков, говорит об «участии граждан в отправлении правосудия», федеральный закон поясняет, что происходить оно может через институт присяжных заседателей, арбитражных заседателей и народных заседателей. Но народные заседатели были исключены сначала из уголовного процесса, а затем по аналогии — из гражданского. Не лучше ситуация и с присяжными — из миллиона рассматривающихся в год уголовных дел присяжные разбирают лишь пятьсот. Виктор Жуйков признал, что поначалу сам скептически относился к введению суда присяжных, хотя и не возражал против него, но практика убедила его в полезности и ценности этого инструмента правосудия.

Судебная реформа в России, на его взгляд, «блестяще началась и осуществлялась в начале девяностых», но с 2001 года она пошла вспять. Суд в России не считается органом власти, причем виноваты в этом и сами судьи. Характерный пример — переезд высших судов в Санкт-Петербург, решение о котором принималось произвольно, без какого-либо обоснования и согласования с судейским сообществом. Но судьи это решение безропотно приняли. «Какая же это независимая ветвь власти? Почему судьи себя не защищают? Больше похоже на стадо баранов, которых куда погнали, туда они и пошли, — констатировал Виктор Жуйков и добавил: — Судья должен осознавать себя носителем власти и при этом ощущать свою ответственность».

Об отношении к судам наглядно свидетельствует такой факт: российское правительство не выполнило 58 решений Конституционного суда РФ. «Безобразием» такую ситуацию на днях назвал вовсе не какой-то критик режима, а действующий премьер-министр Дмитрий Медведев.

С тем, что реформа судебной системы в России проходила по принципу «шаг вперед и два назад», согласен также Владимир Радченко. «Я помню, какие были ожидания, когда приняли новую конституцию, — заметил он. — Казалось, вот сейчас двинемся! Двинулись…» От судейской самостоятельности (закон о статусе судей, например, написало и активно лоббировало само судейское сообщество) — к полной зависимости судей. От идей либерализации уголовного законодательства к закреплению в нем норм и наказаний, которых подчас и в сталинские годы не было. Особенно «постарались» со статьями за хозяйственные преступления, сроки наказаний по ним порой превышают те, что были предусмотрены различными уголовными кодексами СССР. «Абсурдным» Владимир Радченко назвал и кратное увеличение срока наказаний за преступления, имеющие абсолютно одинаковую тяжесть и общественную опасность, в зависимости от того, совершены ли они одним человеком индивидуально или группой лиц.

Владимир Радченко

Была извращена и «хорошая по замыслу идея» ввести особый порядок рассмотрения дел. Владимир Радченко пояснил, что первоначально «особый порядок» должен был стать аналогом сделки со следствием, которая широко применяется в США. Вот только если за океаном обвиняемый, заключая сделку с правосудием, знает, какое конкретно наказание ему будет назначено, то в России, признав себя виновным в особом порядке, человек, как правило, получает тот же срок, что и при обычном судебном разбирательстве. К тому же он лишается права оспорить дело по существу. В результате особый порядок превратился в настоящую ловушку для обвиняемых.

Завершив выступления, докладчики ответили на несколько вопросов, поступивших от гостей круглого стола. Так, Тамаре Морщаковой был задан вопрос о том, может ли гражданин обжаловать нормы закона, которые он считает антиконституционными, если сам от применения этих норм не пострадал. Такого права у гражданина, притом не только в России, нет, ответила ординарный профессор ВШЭ. В противном случае суды с высокой степенью вероятности оказались бы завалены исками совершенно непонятного содержания. Другое дело, что «в нормальных странах немыслимо себе представить, чтобы парламент принимал законы, заведомо нарушающие права граждан».

Значит ли это, что власть абсолютно не заинтересована в справедливом суде? Генри Резник считает, что это не совсем так. «В стране за год рассматривается в целом 20 миллионов дел, — напомнил он. — Заинтересована ли власть в том, чтобы каждое из них рассматривалось несправедливо? Нет. Власть лукава. Она хочет, чтобы те дела, которые не затрагивают ее интересы, разрешались нормально. Кстати, гражданские дела многие наши суды рассматривают вполне пристойно. В частности трудовые споры решаются чаще в пользу работников, споры о защите прав потребителей — чаще в пользу гражданина. Но по тем делам, в которых у власти есть интересы, она хочет, чтобы суд был управляем. А если судья хоть раз принял «указивку», спущенную сверху, — все, это уже другая личность».

Юридическая библиотека

Актуальность проблемы разрешения споров и конфликтов в современном обществе обусловлена возрастанием их количества в условиях социальной, экономической, политической нестабильности.
Примирение как форма урегулирования споров и конфликтов имеет древнюю историю. Эта процедуры была действенным инструментом в умиротворении противостоящих сторон в племени, роде или общине. С возникновением государства появилось официальное правосудие, имеющее карательный характер, так как государственная власть превращала суд не в инструмент воспитания и примирения, а в средство устрашения и наказания. Конечно, в разных странах продолжали существовать нормы, в соответствии с которыми проблемы конфликтов среди населения разрешались на договорной основе или по примирению. Так, например, А.Х. Саидов в учебнике по сравнительному правоведению отмечает, что на территории Китая в полном соответствии с учениями конфуцианства были разработаны разнообразные формы внесудебного разрешения конфликтов . Однако с возникновением государства влияние примирительных процедур все же заметно снизилось.
В настоящее время формирование правового государства, введение в общественное устройство элементов гражданского общества требует изменения идеологии правосудия в направлении примирения конфликтующих сторон. Известно, что суд при установлении вины преступника должен назначить адекватное наказание в качестве разумного возмездия. Одним из важнейших достоинств примирительного правосудия является сближение правосудия с обществом, что усиливает авторитет и влияние в целом судебной власти. В настоящее время в России правоохранительные органы воспринимаются, скорее, как средство устрашения населения, чем их защиты. Это способствует возрастанию враждебности, недоверия к государственным органам. Таким образом, создается определенный замкнутый круг вследствие слабого влияния местных сообществ и граждан на разрешение конфликтов.
Кроме того, направленность правосудия на наказание и противостояние нивелирует ответственность лица, совершившего преступление, снижает защитный статус пострадавшего и потерпевшего. Поэтому важнейшей задачей государства и законодателя на современном этапе в данной сфере является изменение вектора правосудия в сторону жертвы преступления, на восстановление нарушенных прав, на возмещение вреда. Процедура примирения подталкивает правонарушителя к осознанию необходимости возмещения причиненного им вреда.
В последние годы большое внимание в российской судебной системе и в науке отводится вопросам применения процедуры медиации как способа урегулирования отношений в случаях возникновения конфликтов. Так, 27 июля 2010 года вступил в силу Федеральный закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)». На территории Кавказа, в особенности в Дагестане, имеется ряд институтов обычного права, одним из которых выступает маслиат, регулирующий процедуры примирения в случаях возникновения конфликтов. В современный период институт маслиата (примирения) приобретает большое значение. Дагестанскими исследователями подчеркивается, что реконструкция этого института и его полноценное возрождение стали бы положительным моментом сегодня, с учетом состояния дагестанского общества .
Примирительное правосудие имеет немало достоинств, среди которых наиболее актуальным для Северо-Кавказского региона является то, что оно способно нивелировать конфликт между жертвой и правонарушителем, выполняя в обществе роль своеобразного социального стабилизатора. В современный период внимание ученых-юристов чаще всего привлекают примирительные процедуры, используемые при разрешении криминальных конфликтов, особенно институт примирения как важнейшая составляющая обычая кровной мести . Благодаря этой процедуре уменьшается конфликтное пространство, что в целом создает благоприятный фон в противостоящих и жаждущих мести сообществах людей.
В Дагестане до влияния российского права маслиат являлся, чуть ли, не единственной компетентной силой, поддерживавшей действие адатов . Обряд примирения у различных обществ отличался в деталях. Каждое общество или союз обществ имели свои локальные особенности. Однако в уголовном праве предписание роду убийцы идти в дом убитого с повинной и просить прощения было общим для всех сельских обществ. Следует отметить, что чаще всего к маслиату прибегали по гражданским делам. Большую роль институт маслиата играл в кланово-родовом праве, регулировавшем отношения между родами, а также между сельскими обществами. Важное значение в процессе примирения имело общее собрание союзов сельских обществ, так как при имевших место длительных спорах между двумя аулами, например, из-за пастбищ, обязательными становились условия, выработанные представителями нейтрального аула.
Данный обычай существует не только в Дагестане, он активно применяется в других регионах России и в других странах.
Суть рассматриваемого обычая состоит в примирении сторон также и на досудебной стадии, как и процедура медиации. Но, в отличие от медиации, рассматриваемая норма обычного права не имеет процессуального закрепления. В настоящее время такие процедуры могут использоваться только для дел определенной категории, но, несомненно, они в дальнейшем получат развитие и будут применяться в различных отраслях права, возможно, даже в уголовном.
Примирительные процедуры могут использоваться также при разрешении не только криминальных, но и других видов конфликтов. Обычай мирно разрешать конфликтные ситуации в Дагестане сыграл огромную положительную роль в начале 1990-х годов, когда обострились межнациональные отношения в дагестанском обществе. Конфликты могли нарушить нормальный политический процесс и привести к вооруженному столкновению. Однако народы Дагестана выступили за мирное решение конфликтных ситуаций. Вследствие этого упала политическая активность национальных движений, радикальная деятельность их лидеров, закончился этап эскалации противостояния властей и активистов национальных движений.
Существуют определенные различия между обычаем примирения и законодательно урегулированной процедурой примирения.
1. Согласно Федеральному закону «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» в процедуре примирения в качестве посредника выступает нейтральное лицо. Статья 2, п. 3 указанного закона закрепляет, что «медиатор, медиаторы – независимое физическое лицо, независимые физические лица, привлекаемые сторонами в качестве посредников в урегулировании спора для содействия в выработке сторонами решения по существу спора». По обычаям народов Кавказа в процедуре примирения в качестве посредника выступает самый старший человек из конкретной семейной общины и согласовывает условия с другой стороной в тех же целях и на тех же принципах, которые закреплены указанным Федеральным законом.
2. Немаловажное значение имеет вопрос об оплате процедуры. В ст. 10, п. 1 Федерального закона четко предусмотрено то, что «деятельность по проведению процедуры медиации осуществляется медиатором, медиаторами как на платной, так и на бесплатной основе, деятельность организаций, осуществляющих их деятельность по обеспечению проведения процедуры медиации, – на платной основе». В этом плане обычай гораздо прост: здесь нет никаких упоминаний об оплате, ведь это делается в связи с традиционными нормами, присущими тому или иному народу. Немаловажной особенностью, присущей обычаю, является то, что маслиат может быть использован при разрешении конфликтов всеми слоями населения. Такой способ регулирования отношений наиболее удобен для общества, так как население старается не создавать конфликтную среду, а разрешать все мирным путем. Таким образом, он выполняет своего рода социальную функцию.
До принятия и введения в действие данного законопроекта законодателю необходимо было проанализировать особенности регулирования конфликтных ситуаций у различных народов нашей страны. Ведь нормы примирения существуют практически во всех регионах, не только на территории Дагестана.
В Дагестане нередки случаи, когда мелкие правонарушения или же, например, уголовные дела разрешались подобным образом. С помощью данной процедуры можно было бы разрешать как гражданские, так и уголовные конфликты. Так, к примеру, в такие статьи уголовного кодекса, которые составляют преступления небольшой тяжести, можно было бы внести изменения, в результате которых можно было бы примирять стороны. В российской юридической науке высказывается мнение, что «в уголовно-процессуальное законодательство в зависимости от категории совершенных правонарушений необходимо вмонтировать самые разнообразные модели разбирательства споров и конфликтов. Назрело время, когда безотлагательно в законодательном порядке необходимо вводить нетрадиционные формы правосудия, в том числе и примирительные» .
В связи с тем, что НаучноКонсультативный Совет Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации одобрил проект Закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием примирительных процедур» эксперт Научно-консультативного Совета Высшего Арбитражного Суда РФ, профессор Российской академии правосудия В.В. Лисицин пояснил, что причиной законопроекта является «неработоспособность» Федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» .
Следует отметить, что он предусматривает лишь одну из форм медиации, которая известна отечественному правопорядку – добровольную. Ученые обращают внимание на практику судов Великобритании, где практикуется обязательная медиация. Е.В. Семеняко считает, что «было бы неплохо применять медиацию в качестве обязательной досудебной процедуры для конфликтующих сторон. Не случайно во многих странах очень широко практикуется использование примирительных процедур, причем в данном вопросе высока и роль судейского сообщества, поскольку примирительные процедуры являются частью судебной системы таких государств» . По мнению Д.Л. Давыденко, следует создать «службы примирения при судах, куда направлялись бы споры по рекомендации суда или по волеизъявлению сторон. Возможно, понадобится специальная судебная должность – «судебные примирители», как это имеет место во Франции. Можно пойти по другому пути – часть времени судей зарезервировать специально под примирительные процедуры, как это практикуется, например, в Нидерландах и с 2008 года в Республике Беларусь» .
Действительно, различные правовые системы современности располагают богатым арсеналом приемов, средств, способов и форм внесудебного разрешения коммерческих споров. Однако вряд ли разумно слепое копирование в России зарубежного опыта медиации. По справедливому мнению В.В. Лисицына, «необходимо дальнейшее изучение, в первую очередь, собственного опыта.
… При надлежащем правовом регулировании в составе судов целесообразно создать коллегию медиаторов, сформированную из наиболее опытных судей, в том числе находящихся в отставке. Освободив их рассмотрения судебных дел, следует вменить им в обязанность вести подготовку дел к слушаниям с обязательным применением примирительных процедур» .
Проведенный нами социологический опрос показал, что 60% опрошенных лично либо их знакомые выступали стороной в процедуре примирения. Из них в качестве посредников в такой процедуре участвовали 66% респондентов. Такие высокие показатели участия людей в процедуре примирения можно объяснить огромным разнообразием конфликтов в обществе – от мелких бытовых до крупных общественных (в Дагестане, например, к таковыми можно отнести межнациональные и связанные с ними земельные конфликты).
В случае возникновения конфликтной ситуации 10% опрошенных обратились бы в правоохранительные органы, 75% – постарались бы решить конфликт мирным путем, не обращаясь в правоохранительные органы, а 15% респондентов выбрали бы решение в зависимости от того, какой именно конфликт произошел. Уже после обращения в правоохранительные органы 58% опрошенных пошли бы на примирение с противоположной стороной. На вопрос об отношении к процедуре маслиата в нашей республике 95% респондентов ответили, что данная процедура в современный период нужна и положительно влияет на отношения между людьми.
Таким образом, законодателям необходимо изучать обычаи и традиции народов России и использовать их при принятии различных нормативных актов. Думается, в российском гражданском обществе эта модель разбирательства споров и конфликтов по причине ее социальной востребованности со временем должна стать доминирующей и занять достойное место в системе судопроизводства.
Литература
1. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение. М., 2007.
2. Муртузалиев М.М.-С. Роль маслиата в совершенствовании межэтнических отношений в современном Дагестане // Этнополитические исследования на Северном Кавказе: состояние, проблемы, перспективы. Махачкала: Изд-во ДНЦ РАН, 2005.
3. Сайгитов У.Т. Влияние традиций и обычаев на преступность в Республике Дагестан // Журнал российского права. 2004. № 3.
4. Рамазанов Т.Б. Этнопсихологические и правовые меры воздействия на криминогенную ситуацию в полиэтнических регионах России // Проблемы развития юридической науки в Дагестане: Материалы региональной научной конференции. Махачкала, 2006.
5. Мусаева А.Г. Правовые реформы в Дагестане во второй половине ХIХ века.
6. Безнасюк А.С., Рустамов Х.У., Байсонгуров Б.Г. Примирительное правосудие (история и современность). Махачкала, 2002.
8. Семеняко Е.В. Перспективы – с точки зрения адвокатуры // Медиация и право. 2008. № 1
9. Мнения экспертов по основным вопросам развития альтернативного разрешения споров // Третейский суд. 2009. № 3 (63).
10. Лисицын В.В. Медиация – универсальный способ урегулирования коммерческих споров в России: Научный очерк: история и современность. М.: МАКС Пресс, 2009. С. 44–45.
11. Азизова В.Т. Социокультурный аспект исследования Северного Кавказа как правового пространства // Юридический вестник ДГУ. 2013. № 2. С. 11–13.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ «Социальной справедливости»

Социальная справедливость — это политическая и философская концепция, которая гласит, что все люди должны иметь равный доступ к богатству, здоровью, благополучию, справедливости и возможностям.

РАЗРЕШЕНИЕ «Социальная справедливость»

Социальная справедливость — это широкая концепция, которая не ограничивается каким-либо конкретным религиозным или политическим движением. Он в целом связан с политическими левыми, а в США его защитники в основном встречаются в Демократической партии, особенно в самоопределенных прогрессивных и социалистических крыльях партии. Прогрессисты и социалисты, которые не ассоциируются с Демократической партией (независимые, зеленые и другие), также обычно используют этот термин.

Каждая главная религия содержит по крайней мере одно движение социальной справедливости: теология освобождения, движение, которое происходило от латиноамериканских католиков, является одним из самых известных. (См. Также Что конкретно является социалистической экономикой? )

Самоидентифицированные сторонники социальной справедливости часто расходятся друг с другом по конкретной политике и приоритетам, но разделяют широкое видение идеального общества в котором ни одна раса, класс, религия, сексуальная ориентация, гендерная идентичность или языковая группа не выделяются для угнетения или пользуются особыми привилегиями.

К вопросу о справедливом правосудии Текст научной статьи по специальности «Право»

УДК 347.97/.99 ББК 67.71

DOI 10.22394/1682-2358-2018-1-72-80

ON THE ISSUE OF FAIR JUSTICE

Key words and word-combinations: power, state power, judiciary, fairness, justice.

О.Н. Шекшуева, кандидат юридических наук, доцент кафедры административного и уголовного права Среднерусского института управления — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (email: shekshueva@icloud.com)

к вопросу

о СПРАВЕДЛИВОМ ПРАВОСУДИИ

Аннотация. Судебная власть анализируется как составляющая государственной власти. Подчеркивается взаимосвязь справедливости судебного решения и политической воли государства. Постулируется, что судебная система как политический институт не может существовать без поддержки государства, заинтересованного в функционировании сильной судебной власти.

Ключевые слова и словосочетания: власть, государственная власть, судебная власть, справедливость, правосудие.

^Современное понимание судебной власти как вида политической власти, а судебной системы — как политического института вызывает необходимость дальнейшего исследования содержания таких понятий, как «справедливая судебная власть», «справедливая судебная система», «справедливое правосудие» . Основополагающими признаками справедливого судебного решения являются законность и обоснованность. До настоящего времени российской наукой не выработано единого понятия справедливого правосудия, что

Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2018. Vol. 18. № 1

можно объяснить прежде всего относительностью самих категорий «справедливость», «справедливый».

Европейская конвенция по правам человека провозгласила для каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона .

Правосудие определяется в русском языке как «деятельность правовых, судебных органов» и представляет собой способ реализации судебной власти. В ст. 118 Конституции РФ закреплено, что «правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Судебная система Российской Федерации устанавливается Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом» . Таким образом, в Конституции РФ нашла свое отражение политика государства относительно содержания понятий «правосудие», «судебная власть», «судебная система».

Не вызывает сомнений факт, что между категориями «правосудие» и «справедливость» отсутствует знак равенства, они различны по своему значению, несмотря на то что, как правило, правосудие ассоциируется именно со справедливостью. Между тем по смыслу приведенной статьи Конституции РФ под правосудием государство понимает,прежде всего деятельность соответствующих органов.

Содержание термина «справедливый» раскрывает толковый словарь: справедливый — действующий беспристрастно; соответствующий истине; осуществляемый на законных и честных основаниях; истинный, правильный . Как видно, справедливость тесно связана с такими свойствами (качествами) субъекта, как беспристрастность, истинность, законность, честность, которым должно соответствовать правосудие. Другими словами, справедливость — это оценочная категория, которая существует не только в области правоприменения, но и в иных сферах жизни общества, и подчеркивает авторитет и легитимность как судебных решений, так и прочих результатов деятельности государственных органов.

Принцип разделения государственной власти, характерный для демократического государства и утверждающий самостоятельность каждой из ветвей власти, не предполагает отсутствие в этом случае единства государственной воли, но и не преследует цели единства воли политической. По мере укрепления независимости судебной власти развивается институт ее контроля над законностью деятельности других ветвей власти, поскольку изменяются общественные отношения, политика государства, представления о хорошем и плохом пр. При этом отметим, что судебная власть наделена таким полномочием, как возможность отмены решений законодательных или исполнительных органов в случае несоответствия этих решений законам и ущемляющих права и свободы граждан. В то же время стремление двух других ветвей власти оказать какое-либо влияние на власть судебную может быть расценено как несоблюдение ими же принятых и подлежащих исполнению законов.

Вестник Поволжского института управления • 2018. Том 18. № 1 73

Принимая во внимание, что политическая власть гораздо более широкое понятие, чем власть государственная, одной из составляющих которой (ст. 10 Конституции РФ) является власть судебная (причем политическая власть реализуется не только государством, но и партиями, общественными организациями), закономерно напрашивается вопрос, в каком случае, при соблюдении каких условий решение суда будет справедливым и при этом соответствующим или не соответствующим политической воле государства?

В цель настоящей статьи не входит исследование полемики вокруг точного определения термина «власть». Несмотря на различное толкование обозначенного понятия, единым является то, что власти присущи как минимум два признака — подчиненность чьей-либо воле и сила (принуждение) . В то же время «стремление к участию во власти или оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства между группами людей, которых оно в себя заключает…» называется политикой .

Государственная воля и государственный интерес объективируются в том числе в нормах права, применение которых судом при разрешении конкретного дела свидетельствует о реализации государственной власти, что позволяет считать принятое решение справедливым, то есть соответствующим истине в ее понимании государственной властью.

Единство государственной воли предполагает единство оценки юридических фактов и событий и, как итог — справедливость принятого решения на конкретном этапе развития общества и государства, что обеспечивается также соблюдением особой процедуры его принятия. Самостоятельность суда в оценке обстоятельств дела с целью принятия справедливого решения по делу зависит от того политического строя, в годы существования которого принимается то или иное судебное решение. Поскольку судьи назначаются на должность государством в лице его соответствующих органов власти, следовательно, ими же (властными органами) формулируются критерии справедливого судьи, справедливого решения, справедливого правосудия. Иное означало бы отсутствие власти. «Власть и государство всего лишь придатки справедливости; если бы можно было осуществлять справедливость каким-то иным путем, то в них не было бы никакой нужды» .

Изложенное приводит к выводу, что справедливое правосудие — это беспристрастная, честная деятельность судебных органов, основанная на законах, действующих в определенный период времени при определенном политическом строе. Применяя правовые нормы в конкретном деле, суд выражает политическую волю государства в той ее форме, которая сформулирована самим государством и в его же интересах, тем самым осуществляя судебную власть. Объем полномочий судебных органов изменялся по мере становления и развития государственной власти и реакции государства на несоблюдение принятых им законодательных норм. Так, известный еще в Древней Руси частно-исковой уголовный процесс, возбуждаемый не иначе как по жалобе потерпевшего, с усилением государственной власти, рассматривавшей пре-

74 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2018. Vol. 18. № 1

ступление уже не как оскорбление конкретного лица, а как неподчинение самой власти и утвержденным ею правилам, постепенно приобретал публичные начала, поскольку обязанность по установлению причастности лица к совершению преступления взяло на себя государство. Однако во главу угла была поставлена защита интересов государства, а не личности.

В связи с этим просуществовавшая до реформы 1864 г. теория формальных доказательств фактически сводила к минимуму познавательную деятельность суда, поскольку государством на законодательном уровне было определено, какие доказательства являются совершенными (исключающими невиновность подсудимого) и несовершенными (не исключающими невиновность подсудимого). При этом перечень совершенных доказательств был указан в законе, к ним относились следующие: признание подсудимого; письменное доказательство, признанное тем лицом, против которого оно представлено; личный осмотр; свидетельство экспертов; непротиворечивые показания двух неопороченных судом взрослых свидетелей.

Возникновение каких-либо противоречий между доказательствами разрешалось преимущественным положением мужчины перед женщиной, знатного перед незнатным, ученого перед неученым, духовного лица перед светским . Принятое по результатам такого разбирательства судебное решение с точки зрения действующего законодательства было законным, а значит, справедливым, хотя и не всегда соответствующим истине. Тем самым государство на уровне закона определило силу каждого доказательства, поэтому справедливость судебного решения на исследуемом этапе развития государства прямо зависела от правильного подсчета судом представленных ему доказательств.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г., закрепивший принцип свободной оценки доказательств, наделил суд правом оценки доказательств по внутреннему убеждению, основанному на обсуждении в совокупности всех обстоятельств дела . Этот принцип, с одной стороны, характерен для самостоятельного и независимого суда в системе органов государственной власти, а с другой стороны, придает судебному решению некоторую степень субъективности и, следовательно, новые критерии оценки его справедливости. Так, Декретом о суде № 2 от 15 февраля 1918 г. суду вменялось в обязанность при разрешении гражданских и уголовных дел руководствоваться действующими законами (в том числе и дореволюционными), не противоречащими социалистическому правосознанию. При этом принятие справедливого (с точки зрения существовавшего политического строя) решения ставилось выше требований «формального закона» и сроков давности. Социалистическое правосознание как совокупность представлений каждого члена общества о политической системе, действующих правовых нормах, охраняемых ценностях, было возведено в ранг закона и позволяло судьям принимать решения, руководствуясь им, даже если оно вступало в противоречие с действующим законодательством.

По Уголовному кодексу 1922 г. преступлением признавалось всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Вестник Поволжского института управления • 2018. Том 18. № 1 75

строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период . Содержание главного уголовного закона, расположение в нем статей свидетельствовали о приоритете государственных интересов над интересами личности и политике государства, направленной преимущественно на борьбу с государственными преступлениями, что предопределило формулировку задачи Кодекса — правовая защита государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных элементов путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания или других мер социальной защиты .

Уголовный кодекс 1926 г. признавал всякое действие или бездействие, направленное против советского строя или нарушающее правопорядок, установленный рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период, общественно опасным (без упоминания термина «преступление») . Задача уголовного законодательства осталась прежней — охрана социалистического государства рабочих и крестьян и установленного в нем правопорядка от общественно опасных действий (преступлений) путем применения к лицам, их совершающим, указанных в настоящем Кодексе мер социальной защиты .

Судебные инстанции, применяя уголовно-правовые нормы в анализируемый период, должны были следовать уголовной политике государства, основанной на идеях усиления классовой борьбы по мере развития социализма, и выносить решения в интересах прежде всего государства, а не личности, действуя при этом справедливо применительно к рассматриваемым в то время правовым ситуациям, конституционному подходу к системе охраняемых ценностей.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. провозгласил своей задачей охрану советского и государственного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств. В последующих редакциях содержание задачи претерпело некоторое изменение, но в целом охраняемыми государством интересами остались прежде всего интересы самого государства, а затем интересы личности .

Уголовный кодекс РФ 1996 г. в действующей редакции своими задачами определял охрану прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений .

Именно объем полномочий судебных органов и полнота государственной защиты человека, потерпевшего от преступления или обвиняемого в преступлении, предопределяет самостоятельность судебных органов и позволяет ут-вердать существование судебной власти, поскольку для судебного решения, как и власти, характерны признаки обязательности (подчиненности судебной воле) и неукоснительного исполнения (принуждение) .

76 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2018. Vol. 18. № 1

Судебная защита прав и свобод человека в конкретном деле, восстановление нарушенных прав происходит путем применения (толкования) законодательной нормы, которая, в свою очередь, есть политико-правовое средство управления государством. При этом от справедливости, нравственной составляющей законодательной нормы зависит и справедливость принятого решения. Таким образом, суд, наделенный властными полномочиями по разрешению конфликта между субъектами возникших правовых отношений (уголовных, гражданских, административных), и обязанный вершить справедливое правосудие, ограничен рамками действующего законодательства (объективная составляющая судебного решения) в пределах судейского усмотрения (субъективная составляющая судебного решения). Иными словами, нормативная основа для судебной власти заложена государством, его политической волей, а судебная власть распространяется лишь на право суда толковать и применять ее к конкретному событию. В этом и есть выражение одного из принципов правосудия — суд независим и подчиняется только закону как результату политической воли государства.

Субъективность в деятельности суда (так называемое судебное усмотрение) позволяет считать судебную власть политической властью, поскольку именно в правоприменении выражается роль суда как носителя власти. Однако судебное усмотрение не может быть бесконечным (не иметь пределов) и должно отвечать представлениям государства о справедливом решении. Именно поэтому содержание знания о справедливом правосудии зависит от содержания политической воли государства, выраженной в нормах права, от правовых ценностей, защищаемых государством.

С одной стороны, государство предоставило суду разрешать правовые споры от своего имени (именем Российской Федерации), тем самым наделив его властными полномочиями и самостоятельностью принятия решения, с другой стороны, ограничило суд определенными требованиями, которые обусловлены правовыми представлениями государства о справедливом правосудии на том или ином этапе его (государства) развития.

По отношению к уголовному судопроизводству пределы судебного усмотрения обозначены перечнем обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 73 УПК РФ), допустимостью принятия решений при наличии совокупности «достаточных данных» (ст. 140 УПК РФ) или «достаточных доказательств» (ст. 171 УПК РФ) и пр. При этом суду предоставлена известная степень свободы в оценке существования или несуществования вышеназванных обстоятельств, данных, доказательств.

В гражданском судопроизводстве, например, государство, предоставляя суду для принятия справедливого решения право оценивать доказательства по внутреннему убеждению, запрещает устанавливать некоторые обстоятельства на основе свидетельских показаний (ч. 2 ст. 812 ГК РФ), тем самым ограничивая самостоятельность судебной власти, объективированной в норме закона своей политической волей.

Процесс принятия справедливого судебного решения — это переход от

Вестник Поволжского института управления • 2018. Том 18. № 1 //

предположения к обоснованному знанию. При этом предположение не возникает на пустом месте, оно (применительно к уголовному судопроизводству) основывается на анализе обстоятельств совершенного деяния и содержании действующего в конкретный период уголовного закона. Итоговое решение суда является справедливым не только потому, что оно принято в соответствии с нормами материального и процессуального права, но и потому, что именно так на данном этапе существования государства воспринимается истина.

Безусловно, объективность такого решения не исключает и наличия некоторых признаков субъективности, поскольку познавательная деятельность, направленная на установление обстоятельств совершенного преступления, зависит от процессуального статуса субъекта познания, его внутреннего психологического состояния, способностей к восприятию и правильной оценке фактов объективной действительности. Иными словами, справедливое судебное решение — это не только его соответствие объективной действительности, но и уверенность в этом соответствии. Принимая решение, суд действует одновременно в пределах применяемой им нормы права и дает собственную субъективную оценку совокупности собранных по делу доказательств, правильно трактуя государственную волю с точки зрения конституционных принципов.

Статья 17 УПК РФ обязывает суд руководствоваться законом и совестью при оценке доказательств по внутреннему убеждению. Указанное нормативное предписание, по мнению Конституционного Суда РФ, «направлено на исключение какого бы то ни было внешнего воздействия на суд, следователя и других лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, с целью понуждения их к принятию того или иного решения. Тем самым обеспечивается действие провозглашенного в ст. 120 Конституции Российской Федерации принципа независимости судей при осуществлении правосудия» .

Между тем совесть, как «чувство нравственной ответственности за свое поведение перед окружающими людьми, обществом» , относится к характеристике личности судьи. Крайне негативным по отношению к рассматриваемой проблеме являются попытки некоторых теоретиков назвать справедливым решение суда, которое основано лишь на судейском усмотрении (принято по совести) при наличии действующей нормы права, применимой к возникшей спорной ситуации. При этом основным аргументом приемлемости данной ситуации являются негативные последствия, которые могут наступить для противоборствующих сторон при разрешении конфликта в точном соблюдении с нормами права. Однако такой подход к оценке справедливости судебного решения свидетельствует о проблемах, существующих в правовой системе государства, его правовых целях и средствах, закрепленных в юридических нормах.

Свобода судейского усмотрения, применяемая, как правило, в оценочных категориях (размер компенсации морального вреда, алиментов, взыскиваемых в твердой денежной сумме, снижение размера неустойки до разумно-

78 Bulletin of the Volga Region Institute of Administration • 2018. Vol. 18. № 1

го предела, взыскание расходов на оплату услуг представителя в разумных пределах и пр.), не означает, что суд действует вне рамок правовых норм. Возможность определить конкретный размер наказания или сумму взыскания при наличии альтернативы выбора предоставлена суду государством. Следовательно, как бы ни старался судья принять справедливое решение в точном соответствии с действующим законодательством, оно не может быть признано таковым, если основано на несправедливом законе, который, если он действует, отвечает интересам политической власти. Соответственно, если принятое «по совести» судебное решение не отвечает объективированным в законе представлениям политической системы о справедливости, а также сложившейся судебной практике, оно вряд ли вступит в законную силу (его отменит вышестоящая судебная инстанция) и будет расценено как брак в работе судьи.

Справедливое правосудие — это применение судьей по своему внутреннему убеждению в особой процессуальной форме нормы права к конкретной спорной ситуации. Суд в соответствии с процессуальными нормами гражданского, административного, уголовного судопроизводства осуществляет правоприменительную деятельность, определяя для каждого участника возникших правоотношений их права и обязанности, изложенные в судебном решении и подлежащие обязательному исполнению.

Таким образом, представление о справедливом правосудии формируется под воздействием двух обстоятельств: субъективных, характеризующих содержание понятия «справедливость» на определенном этапе развития государства, и объективных, представляющих собой основанную на нормах действующего законодательства конкретную судебную практику, создаваемую самими же судами и не противоречащую политической воле государства. Судебная система как политический институт не может существовать без поддержки государства, заинтересованного в функционировании сильной судебной власти, несмотря на возможные изменения государственной политики под воздействием как внутренних, так и внешних факторов.

Библиографический список

3. Рассохина А.А. Справедливое правосудие как актуальная проблема правозащитной политики // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение: вопросы теории и практики. 2014. № 5-2 (43). С. 151-153.

5. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Вестник Поволжского института управления • 2018. Том 18. № 1

6. Конституция Российской Федерации. М., 2015.

7. Бурлацкий Ф.М., Галкин А.А. Социология. Политика. Международные отношения. М., 1974.

8. Кейзеров Н.М. Власть и авторитет: Критика буржуазных теорий. М., 1973.

9. Ледяева О.М. Понятие власти // Власть в социалистическом обществе: теория, история и перспективы. М., 1989.

10. ВеберМ. Избранные произведения. М., 1990.

11. Бэкон Ф. О достоинстве и приумножении наук. М., 1971. Т. 1.

12. Свод законов Российской Империи. СПб., 1857. Т. 15, ч. 2. Ст. 304-348.

13. Устав уголовного судопроизводства от 20 нояб. 1864 г. URL: http://base.garant. ru/57791498

14. О суде: Декрет ВЦИК № 2 от 7 марта 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. № 26. Ст. 420.

17. Уголовный кодекс РСФСР: утв. ВС РСФСР 27 окт. 1960 г., ст. 1 // Ведомости ВС РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591.

18. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (с изм. и доп. от 26 авг. 2017 г.), ст. 2 // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

20. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бутусова Михаила Сергеевича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 17 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 25 янв. 2005 г. № 45-О. URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/1254158/

21. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2007.

ПРАВЕДЛИВОСТЬ И ПРАВОСУДИЕ

Justitia debet esse libera,

quia nihil inguens venali justitia;

plena quia justitia non debet claudicare

et celeris, quia dilatio est quadem negatio.

Правосудие должно быть свободным,

ибо нет ничего более несправедливого,

чем продажное правосудие; полным, ибо

правосудие не должно останавливаться

на полпути; скорым ибо промедление

есть вид отказа. (латинское изречение)

Справедливость как основное требование правосудия. Способы и условия ее реализации

Юридический энциклопедический словарь правосудие определяется как “форма государственной деятельности, которая заключается в рассмотрении и разрешении судом отнесенных к его компетенции дел — об уголовных преступлениях, гражданских спорах и др.”. Правосудие имеет ряд специфических признаков: оно осуществляется от имени государства, специальными государственными органами — судами, посредством рассмотрения в судебных заседаниях гражданских, уголовных и других дел в установленной законом процессуальной форме.

Справедливость судебных решений возможно только на основании строгого соблюдения закона. Однако справедливость по сути дела не совпадает с законностью. Порой бывает так что в рамках закона правоприменитель находит решение верное с узкоюридической точки зрения, однако с учетом индивидуальных особенностей случая такое решение может быть справедливым далеко не всегда. Таким образом, справедливость имеет в юридической практике и самостоятельное значение. Она является одним из ведущих начал при решении юридических дел, когда суду предоставлена “свобода усмотрения”, когда суд осуществляет функцию по индивидуальному регулированию. Справедливость наряду с законностью, обоснованностью и целесообразностью является основным требованием к примененению права. При этом справедливость, необходимым условием которой являются законность и обоснованность, оказывается тесно связанной с принципом целесоообразности, понимаемым как соответствием деятельности органов и лиц в рамках закона конкретным условиям места и времени, выбор оптимального пути осуществления нормы в конкретной жизненной ситуации. Справедливым в рамках закона может быть признано единственно возможное в конкретном случае, наиболее оптимальное, разумное, гуманное решение. Оно может быть найдено на базе правильного установления обстоятельств дела, их верной правовой и социальной оценки и истолкования конкретной правовой нормы в системе других норм данной отрасли права, а при необходимости и всего права в целом.

Считается, что определение справедливости невозможно без понятия истины. Известно, что только установив истину можно справедливо наказать виновного. При этом наказание виновного только одна сторона его справедливости, второй чрезвычайно важной его стороной является полное соответствие тяжести содеянного и личности преступника. Правильное решение этого вопроса в судебной практике представляет большую трудность. Кроме того, в понятие истины в правосудии входит и не может не входить общественно-политическая оценка фактов, в том числе их моральная оценка. Без такого рода оценки невозможно вынести справедливое решение.

В то же время качество справедливости утрачивают даже обоснованное и законное судебное решение, если оно вступает в противоречие с требованиями морали. Таким образом несправедливость судебного решения возможна в следующих четырех случаях:

  • 1)Если норма которая применяется судом, является несправедливой;
  • 2)Если судом была избрана “не та” норма права;
  • 3)Если суд не установил в необходимой степени обстоятельства дела;
  • 4)Если юридическая норма, хотя и была избрана верно, истолкована неправильно.

В свете принципа социальной справедливости чрезвычайно важно, чтобы любой конфликт или спор, возникший между субъектами правового общения, был разрешен компетентным органом в точном соответствии с законом и действительными обстоятельствами дела. Сложность и важность этой задачи повышается, когда общественное отношение по поводу которого возник спор, в должной мере не урегулировано законом. Преодоление пробелов в праве при разрешении гражданских дел чаще всего осуществляется на базе аналогии закона или аналогии права. Под аналогией в области юриспруденции понимается распространение нормы или определенного комплекса норм права на не предусмотренные законом, но существенно сходные ситуации. При применении аналогии закона правоприменительный орган распространяет на определенные правоотношения, регулирующие сходные отношения. Использование аналогии — вполне естественный, нормальный порядок применения норм гражданского права, обеспечивающий его функционирование и “самонастройку” в соответствии с требованиями развивающихся общественных отношений. Однако бывают случаи, когда в данной отрасли права отсутствуют нормы, регулирующие данный тип отношений между с субъектами права. В случае такого отсутствия правоприменителю приходится обращаться к положениям смежного правового института либо смежной отрасли права, которые в таком случае применяются в субсидарном (дополнительном) порядке. Субсидарное применение обуславливается единством права и разделением его на соответствующие отрасли и институты, взаимосвязью и взаимозависимостью между ними, генетическими и функциональными связями, существующими между смежными и однородными правовыми институтами и отраслями права. Обращаясь к данному способу преодоления пробелов в праве правоприменитель должен обосновать сходство подлежащего разрешению случая с общественным отношением, урегулированным смежным правовым институтом либо смежной отраслью права. В некоторых случаях имеющийся в той или иной сфере общественных отношений правовой вакуум преодолевается с помощью сложившейся практики.

Для вынесения справедливого судебного решения, основанного на учете индивидуальных особенностей дела и правильном выборе и оценке применяемых норм, большое значение имеют личные качества судьи. Таким образом, проблема вынесения законных, обоснованных справедливых судебных постановлений во многом определяется качественным составом кадров судебных и иных правоохранительных органов. Случается что, реализации справедливости при разбирательстве гражданских дел в известной мере мешают различные погрешности, упущения и неточности судей. Между тем, еще знаменитый русский юрист А.Ф.Кони подчеркивал высокую значимость морального облика. Он писал: “Правосудие не может быть отрешено от справедливости. Забвение про живого человека, про брата во Христе, про товарища в общем мировом существовании, способного на чувство страдания, вменяет в НИЧТО и ум, и талант судебного деятеля, и внешнюю предполагаемую полезность его работы. Судья должен всегда помнить, что в его руках находится судьба, а иногда и сама жизнь человека”.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *